Нам со школы втирали про дядю в пенсне, что с улыбкой мягчайшей сидит на софе.
Нам в школе вбивали:
«Чехов добряк, интеллигент, пенсне, милейший чудак.
Каштанка тоскует, Ванька на мутит».
Так добрый писатель
По-доброму шутит.
Но если вчитаться в диагноз точнее, то сделается от улыбки страшнее.
У Гоголя чёрт балагурит по-чешски, у
Достоевского смерть человечка, у льва
Николаевича кайся и плачь, а
Чехов лишь врач, хладнокровный палач.
Толстой знает точно, как следует жить,
Достоевский умеет о вечном вопить, а
Чехов лишь смотрит:
Нам в школе вбивали:
«Чехов добряк, интеллигент, пенсне, милейший чудак.
Каштанка тоскует, Ванька на мутит».
Так добрый писатель
По-доброму шутит.
Но если вчитаться в диагноз точнее, то сделается от улыбки страшнее.
У Гоголя чёрт балагурит по-чешски, у
Достоевского смерть человечка, у льва
Николаевича кайся и плачь, а
Чехов лишь врач, хладнокровный палач.
Толстой знает точно, как следует жить,
Достоевский умеет о вечном вопить, а
Чехов лишь смотрит: