Езекииль,
поверни прожектор на шестнадцать градусов правее.
Этот божественный ореол должен слепить флагманы Терры.
Полюбуйся на отца.
Я безупречен! Дай мне ритм.
Откинь гильотину сомнений, сынок, взгляни на сияющий лоском висок.
На шее набрякли священные руны.
В блаженном восторге смолкают трибуны.
Отец на скрипучем престоле зачах, пока я играю броней на плечах.
Престол дураков сокрушу я с размаха.
В зените величия, чуждый для страха, сияет мой ковырь над бледной толпой.
Смотри, Абаддон, восхищайся же мной.
Давай! На софитах слепящий накал, в рубинах горит освященный металл.
поверни прожектор на шестнадцать градусов правее.
Этот божественный ореол должен слепить флагманы Терры.
Полюбуйся на отца.
Я безупречен! Дай мне ритм.
Откинь гильотину сомнений, сынок, взгляни на сияющий лоском висок.
На шее набрякли священные руны.
В блаженном восторге смолкают трибуны.
Отец на скрипучем престоле зачах, пока я играю броней на плечах.
Престол дураков сокрушу я с размаха.
В зените величия, чуждый для страха, сияет мой ковырь над бледной толпой.
Смотри, Абаддон, восхищайся же мной.
Давай! На софитах слепящий накал, в рубинах горит освященный металл.