На молдованке музыка играет.
Вокруг веселье пьяное шумит, а за столом доходы пробивает
Макардесы, Костя, инвалид.
Сидит бахан в отдельном кабинете,
Марусью поит розовым венцом
И, между прочим, держит на примете
Её вполне красивое лицо.
Он говорит:
«Закуску подвигая вином
И матом душу горяча.
Послушай, Маша, детка дорогая, мы пропадём без скольких шармочай.
Живёт
Сермась на
Беломор канале, толкает тачку, чукает кайлой, а фраера вдвойне богаче стали.
Кому же взяться опытной рукой?
Нельзя ль, Маруся, милая, до туда и обеспечить фортовому побег?
И торопись, родимая, покуда не запропал хороший человек».
Вокруг веселье пьяное шумит, а за столом доходы пробивает
Макардесы, Костя, инвалид.
Сидит бахан в отдельном кабинете,
Марусью поит розовым венцом
И, между прочим, держит на примете
Её вполне красивое лицо.
Он говорит:
«Закуску подвигая вином
И матом душу горяча.
Послушай, Маша, детка дорогая, мы пропадём без скольких шармочай.
Живёт
Сермась на
Беломор канале, толкает тачку, чукает кайлой, а фраера вдвойне богаче стали.
Кому же взяться опытной рукой?
Нельзя ль, Маруся, милая, до туда и обеспечить фортовому побег?
И торопись, родимая, покуда не запропал хороший человек».