Когда ты уходил из дома в тот проклятый день
Я не хотел тебя понять — мне было лет двенадцать
Я слышал крики матери, я видел твою тень
И думал, что предатель тот, кто не хотел остаться
А ты не оправдывался, не просил понять
Ты молча принимал мой гнев, как приговор судейский
Я не знал тогда, что значит так одним стоять
Я был уверен в своей правде. да, по-детски
Я виноват, отец, я не простил тебя
Я виноват, отец, я был жесток и слеп
Теперь я знаю боль, что ты носил любя
Прости меня, отец, я потерял тебя
Прошли года, и я женился, и построил дом
Я думал — вот оно, я сделал всё, что нужно сделать
Но я узнал, что та, кому я верил, стала мне чужой
И ушёл из дома сам — не смог уже терпеть я
Теперь я знаю, как звонить и слышать тишину
Я не хотел тебя понять — мне было лет двенадцать
Я слышал крики матери, я видел твою тень
И думал, что предатель тот, кто не хотел остаться
А ты не оправдывался, не просил понять
Ты молча принимал мой гнев, как приговор судейский
Я не знал тогда, что значит так одним стоять
Я был уверен в своей правде. да, по-детски
Я виноват, отец, я не простил тебя
Я виноват, отец, я был жесток и слеп
Теперь я знаю боль, что ты носил любя
Прости меня, отец, я потерял тебя
Прошли года, и я женился, и построил дом
Я думал — вот оно, я сделал всё, что нужно сделать
Но я узнал, что та, кому я верил, стала мне чужой
И ушёл из дома сам — не смог уже терпеть я
Теперь я знаю, как звонить и слышать тишину