В зеркале тот же пацан, только взгляд чуть строже.
Но этот мир меня сломать до сих пор не может.
Седина на висках? Ладно, пусть это будет стилем, но в моих венах всё та же молодая кровь.
Говорят, пора осесть, купить костюм, быть проще.
А я хочу кричать треки на всю площадь.
Копить моменты, а не душные бумаги в папках.
И наплевать, что там твердят на лавках.
Мой паспорт врёт — там чужие даты и числа.
Я измеряю жизнь не годами, а смыслом.
Каждый рассвет как первый, каждый шрам как опыт.
И пусть весь этот город превратился в ропот, я буду громким, пока бьётся это соло.
Для этих старых улиц я останусь новым.
Пусть стрелки крутят, пусть летят года, как дым, внутри себя я навсегда останусь молодым.
Среди бетонных стен, среди чужих систем мой юный дух горит, не гаснущий совсем.
Пусть стрелки крутят, пусть летят года, как дым, внутри себя я навсегда останусь молодым.
Среди бетонных стен, среди чужих систем мой юный дух горит, не гаснущий совсем.
Но этот мир меня сломать до сих пор не может.
Седина на висках? Ладно, пусть это будет стилем, но в моих венах всё та же молодая кровь.
Говорят, пора осесть, купить костюм, быть проще.
А я хочу кричать треки на всю площадь.
Копить моменты, а не душные бумаги в папках.
И наплевать, что там твердят на лавках.
Мой паспорт врёт — там чужие даты и числа.
Я измеряю жизнь не годами, а смыслом.
Каждый рассвет как первый, каждый шрам как опыт.
И пусть весь этот город превратился в ропот, я буду громким, пока бьётся это соло.
Для этих старых улиц я останусь новым.
Пусть стрелки крутят, пусть летят года, как дым, внутри себя я навсегда останусь молодым.
Среди бетонных стен, среди чужих систем мой юный дух горит, не гаснущий совсем.
Пусть стрелки крутят, пусть летят года, как дым, внутри себя я навсегда останусь молодым.
Среди бетонных стен, среди чужих систем мой юный дух горит, не гаснущий совсем.