На этой грешной земле у меня куча дел.
Пока бомбят и привозят в могилы кучи тел.
Живу от случая к случаю. Куда везут нас кучеры?
Наверное, в отдел трясётся Gucci Mane.
Голова трещит, будто бы трещотка.
За свои истерики выстави мне счетка.
Я держу баланс, хайлайн Ян Роузы.
Я не ёбну, жив в самой неудобной позе.
Если бы имел контакт с Янычем Мироном, сделал бы альбом про мир интерференционный.
И гнусь, как в земле Адам, грехи трещат, как крона.
Пролетают дроны беса легиона.
Переболели, перебздели и ушли в кому.
Страх истощает, вечерами я сижу дома.
Аскет затворник или хихикамори, пока Джим Стук на лодке хихикал в море.
Тут перехитрят тебя хлеще, чем Виталю Стик, и на могиле отольют скромный бюстик.
Пока бомбят и привозят в могилы кучи тел.
Живу от случая к случаю. Куда везут нас кучеры?
Наверное, в отдел трясётся Gucci Mane.
Голова трещит, будто бы трещотка.
За свои истерики выстави мне счетка.
Я держу баланс, хайлайн Ян Роузы.
Я не ёбну, жив в самой неудобной позе.
Если бы имел контакт с Янычем Мироном, сделал бы альбом про мир интерференционный.
И гнусь, как в земле Адам, грехи трещат, как крона.
Пролетают дроны беса легиона.
Переболели, перебздели и ушли в кому.
Страх истощает, вечерами я сижу дома.
Аскет затворник или хихикамори, пока Джим Стук на лодке хихикал в море.
Тут перехитрят тебя хлеще, чем Виталю Стик, и на могиле отольют скромный бюстик.