Я считаю седину в висках,
на ладонях тонкий зимний след.
В доме тише стал знакомый страх,
и твоих шагов здесь больше нет.
Пахнет чай и мокрый старый плед.
На стекле дрожит чужой рассвет.
Я бы выдохнула, да сил уже нет.
Слишком долго я держала ответ.
И каждый вечер, как упрямый зверь, скребет по сердцу пустота.
Я открываю ту же дверь, а за дверью темнота.
Старею я, милая, старею.
Старею я без тебя.
Я твой голос в памяти лелею,
но ночь уносит меня.
Старею я, милая, старею.
на ладонях тонкий зимний след.
В доме тише стал знакомый страх,
и твоих шагов здесь больше нет.
Пахнет чай и мокрый старый плед.
На стекле дрожит чужой рассвет.
Я бы выдохнула, да сил уже нет.
Слишком долго я держала ответ.
И каждый вечер, как упрямый зверь, скребет по сердцу пустота.
Я открываю ту же дверь, а за дверью темнота.
Старею я, милая, старею.
Старею я без тебя.
Я твой голос в памяти лелею,
но ночь уносит меня.
Старею я, милая, старею.