Ночь опустилась, как траурный шелк.
Свечи горят у пустого окна.
Голос твой в доме давно уж умолк, только имя твое не уходит со дна.
Я его слышу в дыхании ветров, вижу на стеклах в узоре дождя.
Каждая буква, как звенья оков, держит меня тишиной, не щадя.
Я сожгу твое имя дотла!
Пусть летит над землею зола.
Ты был небом, я стала огнем, и не будет ни слова о нем.
Я сожгу твое имя. Смотри,
как пылают все клятвы твои.
Это пламя — не боль, не беда.
Это я ухожу
навсегда.
Ты меня сделал безмолвною тенью.
Пил мою душу, как будто вино.
Я поклонялась тебе с упоеньем.
Падала ниже, туда, где темно.
Свечи горят у пустого окна.
Голос твой в доме давно уж умолк, только имя твое не уходит со дна.
Я его слышу в дыхании ветров, вижу на стеклах в узоре дождя.
Каждая буква, как звенья оков, держит меня тишиной, не щадя.
Я сожгу твое имя дотла!
Пусть летит над землею зола.
Ты был небом, я стала огнем, и не будет ни слова о нем.
Я сожгу твое имя. Смотри,
как пылают все клятвы твои.
Это пламя — не боль, не беда.
Это я ухожу
навсегда.
Ты меня сделал безмолвною тенью.
Пил мою душу, как будто вино.
Я поклонялась тебе с упоеньем.
Падала ниже, туда, где темно.