Я привык улыбаться сквознутый
Рот, прятать раны под старой рубашкой
Каждый новый удар оставлял свой ожог.
Каждый прожитый день
Был тяжёлый поблашкой.
Мне твердили
Терпи, всё однажды пройдёт.
И спокойно
Смотрели, как рушатся стены
Только тот, кто под битому стеклубосиком
Проходил, понимает
Такую цену я молчанием платил
За чужой покой.
Рот, прятать раны под старой рубашкой
Каждый новый удар оставлял свой ожог.
Каждый прожитый день
Был тяжёлый поблашкой.
Мне твердили
Терпи, всё однажды пройдёт.
И спокойно
Смотрели, как рушатся стены
Только тот, кто под битому стеклубосиком
Проходил, понимает
Такую цену я молчанием платил
За чужой покой.