Один хотел, чтобы на него молилась, чтобы я его величием гордилась.
Другой твердил:
«До неба не достанешь, со мною вровень никогда не встанешь».
За громкими словами о величие
Скрывалось ледяное безразличие.
Им нужно было только восхищение, любовь, в их понимание — подчинение.
Я каждому сама дала корону и шла с почтительным поклоном к трону.
Но я любить на цыпочках устала, мне нужен человек без пьедестала.
Я бывшим заказала монументы, стоят как прежде выше остальных.
Пусть голуби им дарят комплименты, а я уже не трачу жизнь на них.
Кому гранит, кому гипсокартон, не каждый царь, кто сам залез на трон.
Свои короны бережно храните, но на поклон меня уже не ждите.
Вы так любили рассуждать о чести, а сами не могли прожить без лести.
За каждый спор вы женщину судили, а за покорность будто бы любили.
Другой твердил:
«До неба не достанешь, со мною вровень никогда не встанешь».
За громкими словами о величие
Скрывалось ледяное безразличие.
Им нужно было только восхищение, любовь, в их понимание — подчинение.
Я каждому сама дала корону и шла с почтительным поклоном к трону.
Но я любить на цыпочках устала, мне нужен человек без пьедестала.
Я бывшим заказала монументы, стоят как прежде выше остальных.
Пусть голуби им дарят комплименты, а я уже не трачу жизнь на них.
Кому гранит, кому гипсокартон, не каждый царь, кто сам залез на трон.
Свои короны бережно храните, но на поклон меня уже не ждите.
Вы так любили рассуждать о чести, а сами не могли прожить без лести.
За каждый спор вы женщину судили, а за покорность будто бы любили.