А в тихом омуте чертей достаточно.
Глаза холодные, но молчу в тряпочку.
Вида не подаю и притворяюсь лишь, что я ранимая, что много слабости.
На деле же смотрю, кто как относится ко мне.
И вечером уже вершу обряд. К кому беда придёт, кто не воротится.
Легко шью жу свой суд, да насылаю яд.
Ха! А солёные слёзы,
да страшные грозы.
И в сердце морозы не деть никуда.
Ты хочешь спасти,
но спасать уже поздно.
Я всем отомщу, пусть останусь одна.
Смотрела на ладонь. Там много чёрточек, там много крестиков.
Значит, недолго жить. Эх, ну для моих врагов плохая весточка.
Ворон он уже летит, ворон уже спешит.
Я записала всё, зарисовала всех чужие слабости и весь набор грешков.
И пусть по мне уже где-то горят костры.
Глаза холодные, но молчу в тряпочку.
Вида не подаю и притворяюсь лишь, что я ранимая, что много слабости.
На деле же смотрю, кто как относится ко мне.
И вечером уже вершу обряд. К кому беда придёт, кто не воротится.
Легко шью жу свой суд, да насылаю яд.
Ха! А солёные слёзы,
да страшные грозы.
И в сердце морозы не деть никуда.
Ты хочешь спасти,
но спасать уже поздно.
Я всем отомщу, пусть останусь одна.
Смотрела на ладонь. Там много чёрточек, там много крестиков.
Значит, недолго жить. Эх, ну для моих врагов плохая весточка.
Ворон он уже летит, ворон уже спешит.
Я записала всё, зарисовала всех чужие слабости и весь набор грешков.
И пусть по мне уже где-то горят костры.