В моей душе
осколки несбывшихся надежд.
А за спиной дороги, что уходят в никуда.
Среди пустых улыбок и чужих людей я собирал печаль свою по каплям в океане боли.
Осколки чьих-то слов, предательский горький след.
И каждый шрам на сердце помнит каждую боль.
Мне кажется порой, что в этой жизни света нет, а память, словно цепи, тянет лишь назад.
О, эта боль, что проросла во мне,
печаль души, что соткана из боли.
Я грею руки на чужом огне,
и сквозь туман не пробивает луч.
Вся моя жизнь как книга моих ран,
где каждый лист исписан до конца.
И я иду сквозь призрачный туман
без имени, без маски, без лица.
Была любовь, но выгорела дочерна, дотла, оставив только пепел и холодный зимний день.
Она ушла туда, куда уходит душа, и бросила меня, гнав в глухую замкнутую тень.
осколки несбывшихся надежд.
А за спиной дороги, что уходят в никуда.
Среди пустых улыбок и чужих людей я собирал печаль свою по каплям в океане боли.
Осколки чьих-то слов, предательский горький след.
И каждый шрам на сердце помнит каждую боль.
Мне кажется порой, что в этой жизни света нет, а память, словно цепи, тянет лишь назад.
О, эта боль, что проросла во мне,
печаль души, что соткана из боли.
Я грею руки на чужом огне,
и сквозь туман не пробивает луч.
Вся моя жизнь как книга моих ран,
где каждый лист исписан до конца.
И я иду сквозь призрачный туман
без имени, без маски, без лица.
Была любовь, но выгорела дочерна, дотла, оставив только пепел и холодный зимний день.
Она ушла туда, куда уходит душа, и бросила меня, гнав в глухую замкнутую тень.