Весь мир один большой сугроб.
Иду, ругаюсь про себя. И тут звонок звонит Сухроб.
Мы с ним давнишние друзья.
Учились в вузе вместе мы. Ах, сколько ж лет уже прошло!
И все разъехались потом,
как ветром листья понесло. Я вот в Берлин, здесь наших много.
Сухроб в Таджикистан, домой. Каждый пошел своей дорогой, извилистой или прямой.
Но то не суть повествования, так называемый пролог.
Ведь нам важнее в этой песне развязка, то есть эпилог. "Ты помнишь", - говорит Сухроб, - что летом ровно
сорокет, как мы закончили любимый наш славный университет.
Отметить это дело надо. А где?
Ума не приложу. Все варианты отметает, какие я ни предложу.
Одним не нравятся заботы, другим не нравятся дожди.
Одни хотят на день субботы, другим не очень в эти дни.
Иду, ругаюсь про себя. И тут звонок звонит Сухроб.
Мы с ним давнишние друзья.
Учились в вузе вместе мы. Ах, сколько ж лет уже прошло!
И все разъехались потом,
как ветром листья понесло. Я вот в Берлин, здесь наших много.
Сухроб в Таджикистан, домой. Каждый пошел своей дорогой, извилистой или прямой.
Но то не суть повествования, так называемый пролог.
Ведь нам важнее в этой песне развязка, то есть эпилог. "Ты помнишь", - говорит Сухроб, - что летом ровно
сорокет, как мы закончили любимый наш славный университет.
Отметить это дело надо. А где?
Ума не приложу. Все варианты отметает, какие я ни предложу.
Одним не нравятся заботы, другим не нравятся дожди.
Одни хотят на день субботы, другим не очень в эти дни.