Опять ночами город не уснёт,
дождём омыты старые кварталы.
А сердце ноет, тянет и зовёт
туда, где мы с тобою начинали.
На кухне полумрак, пустые стаканы,
и сигаретный дым плывёт по стенам.
Я думал, что давно тебя забыл,
но память снова бьёт по старым венам.
Сука, как же мне хочется напиться, чтоб душа от этой боли отлегла,
чтоб лицо твоё перестало сниться, чтоб забыть, как ты меня не сберегла.
Сука, как же мне хотелось быть счастливым, дом построить, сына на руках качать.
А теперь сижу один, полуживой и не знаю, как мне дальше жить и ждать.
Ты ушла, захлопнув дверь неслышно, оставляя холод и пустоту.
А я делал вид, что мне не больно, пряча за улыбкой немоту.
Друзья твердят: "Забудь её, братишка.
дождём омыты старые кварталы.
А сердце ноет, тянет и зовёт
туда, где мы с тобою начинали.
На кухне полумрак, пустые стаканы,
и сигаретный дым плывёт по стенам.
Я думал, что давно тебя забыл,
но память снова бьёт по старым венам.
Сука, как же мне хочется напиться, чтоб душа от этой боли отлегла,
чтоб лицо твоё перестало сниться, чтоб забыть, как ты меня не сберегла.
Сука, как же мне хотелось быть счастливым, дом построить, сына на руках качать.
А теперь сижу один, полуживой и не знаю, как мне дальше жить и ждать.
Ты ушла, захлопнув дверь неслышно, оставляя холод и пустоту.
А я делал вид, что мне не больно, пряча за улыбкой немоту.
Друзья твердят: "Забудь её, братишка.