Вот восемь месяцев прошло.
Легла на сохранение.
Набрала двадцать я кило
селедкой и вареньем.
Живот как будто бы арбууз прям кругленький, абхазский.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Тут бабы все вокруг ворчат.
Токсичные тут бабы. "На чем стоит весь свет?" - кричат, как будто обезьяны.
А мне ночами не уснуть.
Ворочаюсь и плачу.
И жду, когда мне принесу́т
наутро передачу.
Легла на сохранение.
Набрала двадцать я кило
селедкой и вареньем.
Живот как будто бы арбууз прям кругленький, абхазский.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Ногами бьется карапуз,
а я хочу лишь ласки.
Тут бабы все вокруг ворчат.
Токсичные тут бабы. "На чем стоит весь свет?" - кричат, как будто обезьяны.
А мне ночами не уснуть.
Ворочаюсь и плачу.
И жду, когда мне принесу́т
наутро передачу.