В притихшем зале пахло приговором,
и три судьбы сошлись в один узелок.
Мой школьный друг стоял там прокурором,
а лучший брат - судейский черный шелк.
Я узнавал знакомые морщины,
их лица мне дороже были всех.
Мы вместе начинали жизнь мальчишками, теперь один судил, другой вменял мне грех.
И прокурор, не поднимая взгляда, читал статьи, как будто мы чужие.
А я смотрел и большего не надо:
передо мной стояли два родные.
Меня судили те, кого я спас, кому я жизнь однажды отвоевывал.
И прокурор не поднимал на меня глаз, а судья молчаньем душу раскалывал.
и три судьбы сошлись в один узелок.
Мой школьный друг стоял там прокурором,
а лучший брат - судейский черный шелк.
Я узнавал знакомые морщины,
их лица мне дороже были всех.
Мы вместе начинали жизнь мальчишками, теперь один судил, другой вменял мне грех.
И прокурор, не поднимая взгляда, читал статьи, как будто мы чужие.
А я смотрел и большего не надо:
передо мной стояли два родные.
Меня судили те, кого я спас, кому я жизнь однажды отвоевывал.
И прокурор не поднимал на меня глаз, а судья молчаньем душу раскалывал.