Не отпето, не забыто,
не окончено внутри.
Все, что временем зашито, рвется швами до зари.
Не отпето, не забыто, голоса еще слышны,
словно время в нас убито, а часы заведены.
В груди который год идет ремонт.
Там память бьет по стенам кулаками.
За окнами меняют горизонт, а здесь все та же пропасть между нами.
Давно привык о главном не кричать, носить в себе несказанное слово.
Но стоит чье-то имя прозвучать, и все, что пережил, случится снова.
Не отпето, не забыто, не окончено внутри.
Все, что временем зашито, рвется швами до зари.
Не отпето, не забыто, голоса еще слышны,
словно время в нас убито, а часы заведены.
Страшнее расставания опоздать, сказать о том, что годы берегли мы.
И до конца себя не оправдать за то, что были с близкими чужими.
не окончено внутри.
Все, что временем зашито, рвется швами до зари.
Не отпето, не забыто, голоса еще слышны,
словно время в нас убито, а часы заведены.
В груди который год идет ремонт.
Там память бьет по стенам кулаками.
За окнами меняют горизонт, а здесь все та же пропасть между нами.
Давно привык о главном не кричать, носить в себе несказанное слово.
Но стоит чье-то имя прозвучать, и все, что пережил, случится снова.
Не отпето, не забыто, не окончено внутри.
Все, что временем зашито, рвется швами до зари.
Не отпето, не забыто, голоса еще слышны,
словно время в нас убито, а часы заведены.
Страшнее расставания опоздать, сказать о том, что годы берегли мы.
И до конца себя не оправдать за то, что были с близкими чужими.