Ее называли чудовищем.
Его — небесным созданием.
Но никто не спросил,
может ли сердце выбирать,
кого ему любить.
Она жила во мраке вечном,
не зная ласки и тепла.
И каждый, кто встречался с нею, бежал, едва взглянув в глаза.
А он спустился с высоты,
где не бывает слез и боли.
Увидел в ней не лик беды, а сердце, жаждущее воли.
Она шептала: "Не касайся,
я погублю тебя, уйди".
А он ответил: "Не пугайся, я вижу свет в твоей груди".
Его — небесным созданием.
Но никто не спросил,
может ли сердце выбирать,
кого ему любить.
Она жила во мраке вечном,
не зная ласки и тепла.
И каждый, кто встречался с нею, бежал, едва взглянув в глаза.
А он спустился с высоты,
где не бывает слез и боли.
Увидел в ней не лик беды, а сердце, жаждущее воли.
Она шептала: "Не касайся,
я погублю тебя, уйди".
А он ответил: "Не пугайся, я вижу свет в твоей груди".