Не плачь, родная, Бог услышит,
как сердце еле-еле дышит.
Ему не бойся рассказать,
что так устала всё скрывать. Не плачь, родная, Бог всё знает, как по ночам душа рыдает.
И пусть не всё дано вернуть,
себе позволь передохнуть.
На кухне стынет чай, в окне темно.
Дождём размыты дальние огни.
Ты шепчешь: "Всё закончилось давно".
Но память возвращает эти дни.
На старом снимке солнечный апрель.
В глазах ещё ни капельки тревоги,
а за окном знакомая метель.
как сердце еле-еле дышит.
Ему не бойся рассказать,
что так устала всё скрывать. Не плачь, родная, Бог всё знает, как по ночам душа рыдает.
И пусть не всё дано вернуть,
себе позволь передохнуть.
На кухне стынет чай, в окне темно.
Дождём размыты дальние огни.
Ты шепчешь: "Всё закончилось давно".
Но память возвращает эти дни.
На старом снимке солнечный апрель.
В глазах ещё ни капельки тревоги,
а за окном знакомая метель.